The Stones of Tsitsernakaberd

Что сказал Демоян

ПОДТВЕРЖДЕНО 20 апреля 2026 года историк Айк Демоян — бывший директор Музея-института геноцида армян, главного институционального органа страны по вопросам мемориала — опубликовал публичное заявление. OWL цитирует ключевой отрывок на его родном армянском языке с переводом:

Это обвинение — не политическое мнение о проекте реконструкции. Это конкретное доказательственное утверждение самого старшего армянского специалиста по истории мемориала: что оригинальные камни — физическая ткань национального памятника Геноциду — были необратимо уничтожены, и что это деяние подлежит уголовному преследованию как по армянскому, так и по международному праву.

Что сказал Пашинян в прямом эфире

ПОДТВЕРЖДЕНО В Цицернакаберде 18 апреля 2026 года в прямом телевизионном эфире и в присутствии министра образования, науки, культуры и спорта Жанны Андреасян — которая курирует министерский портфель, под который подпадает Музей-институт Геноцида — Никол Пашинян заявил, что оттенок камней, в любом случае, другой.

Интерпретация этого предложения Демояном: Пашинян в прямом эфире подтвердил, что камни, находящиеся сейчас на памятнике, не являются оригинальными. Если оттенок другой, значит материал другой. А если материал другой, то вопрос, на который граждане Армении имеют право получить ответ: куда делись оригинальные камни?

На этот вопрос ответа не последовало.

Что такое Цицернакаберд

Цицернакаберд — по-армянски Ծիծեռնակաբերդ, «крепость ласточек» — центральный памятник армянской нации 1,5 миллионам жертв османского геноцида 1915 года. Он был построен между 1965 и 1967 годами в ответ на массовые демонстрации к 50-летию, которые заставили власти Советской Армении впервые публично признать Геноцид. Его архитектура специфична, намеренна и символически многослойна: двенадцать базальтовых плит, наклоненных внутрь вокруг вечного огня, каждая представляет одну из западноармянских провинций, опустошенных резней; сорокачетырехметровая стела, расколотая посередине, представляет расколотую нацию; и мемориальная стена с именами уничтоженных городов и деревень.

Каждое 24 апреля армяне и диаспора возлагают цветы к вечному огню. Каждый иностранный глава государства, который хочет говорить с Арменией об Армении, начинает оттуда. Это не проект реконструкции. Это самое эмоционально и политически заряженное место в стране, за возможным исключением Эчмиадзина.

Облицовочные камни мемориала были добыты для этой цели в 1965-1967 годах. Они являются оригинальной материальной тканью памятника. Они не взаимозаменяемы. То, что говорит Демоян, простым языком, заключается в том, что ткань памятника 1965-1967 годов была заменена чем-то другим, без общественных консультаций, без объявления Министерства культуры, без одобрения Музея-института Геноцида и без публичного аудита того, куда делись оригинальные камни.

Заявленный комментарий министра

PARTIAL Публичное заявление Демояна приписывает министру Жанне Андреасян комментарий, выражающий облегчение по поводу работ — в её формулировке, как сообщает Демоян, фразу в духе «վերջապես կպրծնենք էս Եղեռնի հուշարձանի դարդից» («наконец-то мы избавимся от головной боли с этим памятником Геноциду»). OWL не проверил независимо точную формулировку, использованную Андреасян; это характеристика Демояна её высказывания от 18 апреля. Однако институциональная позиция министерства — отношение к мемориалу как к dard («головной боли»), а не как к центральному памятнику национального траура страны — сама по себе является сутью обвинения в том, что Министерство образования, науки, культуры и спорта неправильно обращалось с важнейшим объектом культурного наследия Армении.

Если Андреасян этого не говорила, она имеет право публично это опровергнуть. Она этого не сделала. Министр Андреасян не сделала никаких публичных заявлений по обвинениям Демояна на момент публикации этого материала.

Сроки

24 апреля — армянский национальный день траура. Армяне со всего мира собираются в этот день в Цицернакаберде. Присутствуют иностранные делегации. Премьер-министр возлагает венок от имени Республики. Главы иностранных государств делают то же самое от имени своих стран.

В этом году 24 апреля наступает через четыре дня после публикации заявления Демояна. За эти четыре дня должно произойти одно из трёх:

1. Правительство официально отвечает на обвинение. Публикует подробный отчёт о работах 2025–2026 годов в Цицернакаберде: что было сделано с камнями, почему, по чьему министерскому разрешению, под каким экспертным надзором и где сейчас находится оригинальная облицовка.
2. Музей-институт Геноцида выпускает независимое заявление. Как институциональный орган, отвечающий за объект, нынешняя администрация Института — назначенная правительством — либо подтверждает, либо опровергает версию Демояна.
3. Церемония 24 апреля проходит при нерешённом вопросе. В этом случае иностранные делегации возложат венки к памятнику, материальная подлинность которого публично оспорена его бывшим институциональным директором, а диаспора узнает об обвинении из неправительственных источников.

Третий вариант — это то, к чему в настоящее время ведёт хронология событий. Признание Пашиняна в эфире 18 апреля о том, что оттенок камней отличается, уже занесено в публичные записи. Обвинение Демояна в том, что оригиналы уничтожены, уже занесено в публичные записи. Ни то, ни другое не отозвано. Ни то, ни другое не опровергнуто независимо.

Почему это отличается от войны с Церковью

Конфликт правительства Пашиняна с Армянской Апостольской Церковью — арест архиепископа Баграта Галстаняна, рейд в Эчмиадзине, переписывание закона о религии — это политический конфликт между государством и институтом, который может защищать себя политически. У Церкви есть руководство, последователи, международный авторитет в диаспоре и способность отвечать.

У Цицернакаберда этого нет. Это камень и огонь. Его хранители — государственные служащие. Его институциональный орган — Музей-институт Геноцида — назначается правительством. Его международный авторитет зависит от того, честно ли армянское государство представляет его миру. Если армянское государство само разрушает его первоначальную структуру, внутреннего механизма остановить разрушение не существует. У памятника нет электората, который мог бы действовать от его имени, кроме самой армянской общественности, а общественность узнаёт о происходящем только тогда, когда бывший директор решает рискнуть своей профессиональной репутацией и сказать об этом вслух. Именно это сделал Айк Демоян 20 апреля.

На что должен будет ответить аудит после Пашиняна

Николу Пашиняну и министру Жанне Андреасян

Вы стояли у Цицернакаберда 18 апреля 2026 года в прямом эфире. Вы сказали, что оттенок камней в любом случае другой. Бывший директор Музея-института Геноцида армян Айк Демоян обвинил вас в уничтожении оригинальных облицовочных камней мемориала — акт, который, по его словам, является уголовно наказуемым по армянскому и международному праву.

У вас есть четыре дня до 24 апреля. Вы можете опубликовать разрешительную документацию на работы 2025-2026 годов. Вы можете опубликовать местонахождение оригинальных камней. Вы можете позволить Музею-институту Геноцида выступить официально. Вы можете позволить министру Андреасян официально разъяснить то, что она сказала 18 апреля.

Если вы не сделаете ничего из этого, иностранные главы государств приедут в Ереван 24 апреля, чтобы почтить память у памятника, о котором армянской общественности сказали, что он больше не тот памятник, каким был. Этот момент и объяснения, которые вы не дали до него, станут той записью, по которой этот эпизод будет прочитан после того, как вашего правительства не станет.